Гленлусский дьявол

…Как рассказывает мой информатор, сын Гилберта Кэмпбелла, который тогда учился философии в Глазгоском колледже, случилось так, что после того, как некий Александр Агнью, смелый и крепкий нищий, впоследствии повешенный в Драмфрисе за богохульство, пригрозил причинить вред семье, потому что не получил требуемой им милостыни, Гилберт Кэмпбелл часто сталкивался с препятствиями в своей профессии и не мог понять, как это происходило.
Среди многих богохульных выражений Агнью был и такой, когда судьи допрашивали его о существовании Бога: он ответил, что не знает Бога, а только соль, муку и воду.
Когда начались волнения, внутри и снаружи дома раздался свист.
Однажды Дженнет Кэмпбелл [дочь ткачихи], идя к колодцу за водой, услышала пронзительный свист, после чего голос сказал:
«Я бы хотел услышать, как ты говоришь и свистишь».
После этого голос, угрожающе произнес:
«Я брошу тебя, Дженнет, в колодец».
Голос был очень похож на голос девушки. Женщине, которая это слышала и была свидетельницей, показалось, что голос очень близок к ее собственному, и она сказала, что свист похож на тот, который дети издают своими маленькими тонкими стеклянными свистками.
Примерно в середине ноября мерзкий злодей обрушил на семью новые и необычайные нападения, забрасывая камнями двери, окна и дымоходы. Камней было очень много, и они летели с большой силой, но, по Божьему промыслу, никто из членов семьи не пострадал.
Это вынудило Гилберта Кэмпбелла рассказать священнику прихода [Джону Скотту] и некоторым другим соседям и друзьям о том, что он до сих пор тайно терпел.
Несмотря на это, его беда усугубилась; вскоре он обнаружил, что его холсты и нити часто разрезаются, как ножницами, и не только это, но и одежда тоже разрезается таким же образом, даже когда они ее носят: пальто, чепцы, чулки, обувь, но он не мог понять, как и каким образом. Только Богу было угодно сохранить их тела, чтобы не было причинено ни малейшего вреда.
Однако ночью они не могли спать, потому что что-то приходило и срывало с них постельное белье, оставляя их тела обнаженными.
Затем их сундуки и корзины раскрывались, и все, что в них находилось, разлеталось во все стороны.
Точно так же части их рабочих инструментов, часто уносились и прятались в щелях и отверстиях дома, где их с трудом можно было найти снова.
Всякая одежда или предметы домашнего обихода, находившиеся в доме, уносились, уродовывались и повреждались так, что добропорядочному человеку приходилось в спешке переносить их остатки в дом соседа, и он сам был вынужден прекратить свою профессиональную деятельность, которой он и занимался, чтобы содержать семью.
Однако он решил остаться в доме на некоторое время; в это время некоторые окружающие, не очень благоразумные, советовали ему высылать детей из семьи, чтобы проверить, кто больше всего страдает от бед, уверяя его, что эти беды направлены не против всей семьи, а против какого-то одного человека в ней.
Тем не менее, в течение четырех-пяти дней не было никаких существенных нападений, как прежде.
Услышав об этом, священник [Джон Скотт] объяснил ему пагубность такого поступка и заверил, что если он не раскается и не позовет своих детей, то не может рассчитывать на то, что его беда закончится благополучно. Дети, которые были рядом, были возвращены домой, и никаких проблем не возникло, пока не вернулся домой один из его сыновей, Томас, который жил дальше всех.
Тогда дьявол начал новую атаку: в воскресенье днем ​​дом был подожжен, но благодаря помощи соседей, возвращавшихся с проповеди, огонь был потушен, и дом был спасен, ущерб был невелик. После этого во вторник около девяти часов утра он снова был подожжен, но благодаря быстрой помощи соседей он был спасен, ущерб был незначительным.
Ткач, измученный и уставший, отправился к священнику прихода, честному и благочестивому человеку, с просьбой разрешить его сыну Фоме пожить у него некоторое время. Священник снисходительно согласился, но заверил его, что он будет обманут.
Так и случилось, ибо, несмотря на то, что юноша был вне семьи, оставшиеся члены семьи сильно страдали и днем, и ночью, так что им приходилось бодрствовать до полуночи, а иногда и всю ночь. В это время члены семьи терпели множество потерь: порезы одежды, сбрасывание лепешек, обрушение дерна с крыши и стен дома, кража одежды, уколы кожи и плоти булавками.
Некоторые священники, собравшиеся в этом месте для торжественного унижения, уговорили Гилберта Кэмпбелла позвать своего сына Томаса, несмотря на любые возможные опасности. Мальчик, вернувшись домой, утверждал, что слышал голос, запрещавший ему входить в дом священника или в любое другое место, где исполнялось призвание его отца. Тем не менее, он вошел, но был жестоко обруган, пока его не заставили вернуться в дом священника.
В воскресенье, 12 февраля, остальные члены семьи начали слышать голос, обращенный к ним, но не могли точно определить, откуда он исходит. Однако с вечера до полуночи они вели слишком много пустых разговоров с сатаной и задавали множество праздных и неуместных вопросов, не испытывая должного страха Божьего, который должен был бы терзать их души в этом редком и необычайном испытании.
Они зашли так далеко в своих непринужденных беседах с этим мерзавцем, что им было все равно, продолжать ли с ним борьбу или просто разговаривать друг с другом. В этом они ему очень угодили, ибо он не желал ничего лучшего, чем принесение ему жертв.
Узнав об этом, министр отправился в дом во вторник в сопровождении нескольких джентльменов: Джеймса Бейли из Карфина, Александра Бейли из Данрейджеда, мистера Роберта Хэя и джентльменши по имени миссис Дуглас, которую сопровождала жена министра [Кэтрин Симсон].
При первом появлении дьявол сказал:
«Quum Literarum» — это хорошая латынь. Это первые слова основ латыни, которым учат учеников в гимназии.
Потом он прокричал:
«Собака!».
Священник, думая, что тот сказал это ему, ответил, что не обидится на оскорбление со стороны Сатаны, поскольку его хозяин уже ходил по этому пути до него. Сатана ответил:
«Не вам, господин, я это сказал, я имел в виду собаку, потому что собака стояла за спинами».
Пройдя мимо, все отправились на молитву, которая едва закончилась, как они услышали голос, звучащий из-под кровати, из-под земли, на правильном диалекте этой страны, который он точно подделал:
«Знаете ли вы ведьм Гленлюса? Я вам их назову».
И так он рассказал имена четырех или пяти человек, о которых ходили плохие слухи. Ткач сообщил компании, что одна из них давно умерла.
Дьявол ответил и сказал:
«Это правда, она давно умерла, но её дух живёт с нами в этом мире».
Министр ответил (хотя говорить с таким отлучённым от церкви было неудобно):
«Да упрекнет тебя Господь, Сатана, и да заставит тебя замолчать; мы не должны принимать от тебя никаких сведений, какой бы славы ни достигал человек; ты стремишься лишь соблазнить эту семью, ибо царство Сатаны не разделено само в себе».
После этого все снова отправились на молитву, во время которой не было шума или суеты, за исключением одного раза, когда вдали послышался громкий испуганный вой.
Дьявол, угрожая, хвастался и пугал юношу Тома, который вернулся в тот день с министром, говоря, что если он не выйдет из дома, то он всё сожжёт. Министр ответил и сказал:
«Господь сохранит дом и юношу, ибо он — член семьи и имеет Божье разрешение оставаться в нём».
Дьявол ответил:
«Ему не будет позволено задерживаться; его уже однажды изгнали, и он не останется здесь, даже если я буду преследовать его до конца света».
Священник ответил:
«Господь остановит твою злобу против него».
И тогда все снова пошли молиться, после чего дьявол сказал:
«Дайте мне лопату и совок, и уйдите из дома на семь дней, и я вырою могилу, лягу в ней и больше не буду вас беспокоить».
Добрый человек ответил:
«Да не будет тебе даже соломинки, с Божьей помощью, хотя это и решило бы проблему».
Священник также добавил:
«Бог уберет тебя в должное время».
Дух ответил:
«Я не уберу тебя, у меня есть поручение от Христа задерживаться и мучить эту семью».
Священник ответил:
«У тебя есть разрешение, но Бог остановит это в должное время».
Дьявол ответил:
«У меня есть, сэр, назначение, которое, возможно, прослужит дольше, чем ваше собственное».
(Священник умер в декабре 1655 года).
Дьявол сказал им, что эта ложь передала его назначение Тому. Компания поинтересовалась у парня, и он ответил, что ему что-то положили в карман, но Священник и джентльмены встали и пошли к месту, откуда, казалось, доносился голос, чтобы попытаться что-нибудь увидеть или найти. После тщательного поиска, ничего не найдя, джентльмены начали говорить:
«Мы думаем, что этот голос исходит от детей, потому что некоторые из них были в своих постелях».
Злой дух ответил:
«Вы лжете, Бог осудит вас за вашу ложь, и я и мой отец придем и заберем вас в ад вместе с колдунами и разбойниками».
И тогда дьявол отпустил джентльменов, сказав:
«Пусть говорит тот, кто имеет поручение (имеется в виду священник), ибо он слуга Божий».
Джентльмены, вернувшись вместе со священником, сели возле места, откуда, казалось, доносился голос, и он сказал им так:
«Господь в свое время объявит этого духа и изгонит его».
Дьявол, отвечая, сказал:
«В 9-й главе Евангелия от Марка написано, что ученики не смогли изгнать его».
Министр ответил:
«Чего ученики не могли сделать, Господь, возвысив веру родителей, изгнал Его по славе Своей, и так же Он изгонит и тебя».
Дьявол ответил:
«Написано в 4-й главе Евангелия от Луки: „Он удалился и оставил Его на время“».
Министр сказал:
«Господь в дни Своего унижения не только одержал победу над сатаной в том нападении в пустыне, но и когда Он вернулся, Его успех был не лучше, ибо написано в Евангелии от Иоанна, глава 14: „Вот, грядет Князь мира сего, и не имеет во Мне ничего, и, будучи ныне во славе, Он исполнит обещание Свое, и Бог вскоре поразит сатану под ногами твоими“» (Римлянам, глава 16).
Дьявол ответил:
«Написано в Евангелии от Матфея, глава 25: „Было десять дев, пять мудрых и пять неразумных“». И пришел Жених, и у неразумных дев не было масла в светильниках, и они пошли к мудрым искать масло; и мудрые сказали: идите и купите себе; и когда они шли, пришел Жених и вошел, и дверь затворилась, и неразумные девы были отправлены в адский огонь.
Священник ответил:
Господь знает искренность рабов Своих, и хотя в нас есть грех и безумие, все же есть источник, открытый для дома Давидова для греха и нечистоты, когда Он омоет нас и простит грехи наши ради имени Своего, Он изгонит нечистого Духа из земли.
Тогда министр потребовал, чтобы тот сказал, откуда он.
Дьявол ответил, что он злой дух, пришедший из бездонной преисподней, чтобы мучить этот дом, и что Сатана — его отец. И тотчас же появилась обнажённая рука от локтя и ниже, бьющая по полу, пока дом снова не затрясся.
Он также издал ужасный и громкий крик:
«Иди сюда, отец, иди сюда, я пошлю отца моего к вам! Смотри, он за твоей спиной!»
Министр сказал:
«Я действительно видел руку, когда был нанесен удар, и слышал его».
Дьявол сказал ему:
«Ты так говоришь? Это была не моя рука, это рука моего отца: моя рука чернее».
«О, — сказал Гилберт Кэмпбелл, — если бы я мог видеть тебя так же хорошо, как и слышать тебя!»
« Хочешь увидеть меня, — сказал Дьявол, — погаси свечу, и я приду и буду ходить по дому среди вас, как огненные шары. Я позволю тебе увидеть меня». Александр Бейли из Данрейджета говорит министру:
«Пойдемте, Бен, посмотрим, нет ли там какой-нибудь руки».
Дьявол ответил:
«Нет, пусть он придет один; он добрый и честный человек, его слову можно верить».
Примерно в это же время Дьявол оскорбил мистера Роберта Хэя, очень честного джентльмена, назвав его ведьмой и колдуном.
Немного позже Дьявол кричит (кажется, намеренно и целенаправленно):
«Ведьма, ведьма, там ведьма сидит, уведите ее!» — он имел в виду курицу, сидящую на веранде дома. Поскольку все это осталось в прошлом, все перешли к молитве, во время которой он молчал.
После окончания молитвы Дьявол ответил и сказал:
«Если молитвы сыновей Гудмана в Глазго не возымели действия у Бога, то мы с отцом уже натворили здесь беды».
На что Александр Бейли из Данрагеда ответил:
«Ну, ну, я вижу, вы признаете, что Бог есть, и что молитва возобладает у Него, поэтому мы должны молиться Богу и доверить Ему это событие».
На что Дьявол ответил:
«Да, сэр, вы говорите о молитве со своей широкополой шляпой (ведь джентльмен недавно приобрел шляпу с широкими полями), я принесу ножницы от моего отца, которые немного подстригут ей полы». После чего Бейли тут же показалось, что он слышит и чувствует, как ножницы ходят вокруг его шляпы, что заставило его поднять ее, чтобы посмотреть, не прикоснулся ли к ней грязный вор.
В это время произошло несколько менее значимых событий, например, предсказание, что Том станет купцом, Боб — кузнецом, Джон — священником, а Хью — юристом, и все это в той или иной степени сбылось.
Обращаясь к Дженнет, дочери Гудмана, он крикнул ей:
«Дженнет Кэмпбелл, Дженнет Кэмпбелл, бросишь ли ты мне свой пояс?»
Она отвечает:
«Что, вундеркинд, ты хочешь сделать с моим поясом?»
«Я бы хотел (говорит он) скрепить им все расшатанные кости».
Добрая жена, которая строила дом, принесла хлеб и разломила его, чтобы дать каждому из присутствующих по кусочку.
И снова раздался голос:
«Грисселя Уайлли, Грисселя Уайлли, дайте мне кусочек этого твердого хлеба! Сегодня я ничего не получил, кроме кусочка от Маррит, как говорят в этой стране, Маргарет!»
Священник воскликнул:
«Остерегайтесь этого, ибо это жертвоприношение дьяволу!»
Позвали девушку [Маргарет] и спросили, дала ли она ему твердого хлеба.
«Нет», — ответила она, — «но когда я ела свой положенный кусочек сегодня утром, что-то подошло и вырвало его у меня из рук».
Поскольку вечер подходил к концу, было сочтено целесообразным, чтобы каждый удалился в свой дом. Тогда дьявол в ужасе закричал:
«Не пускайте священника домой! Я сожгу дом, если он уйдёт!» — и пригрозил многими другими способами.
После того, как священник ушёл, Гилберт Кэмпбелл тут же последовал за ним, после чего вернулся ним, а все остальные разошлись по домам.
Когда священник вошёл в дом, дьявол разразился громким смехом:
«Теперь вы, сэр, исполнили мою волю».
« Не вашу, — ответил священник, — но в повиновении Богу я вернулся, чтобы составить компанию этому человеку, которого вы угнетаете».
Тогда священник воззвал к Богу, и когда молитва закончилась, он сказал всем членам семьи, чтобы они не сказали ни слова дьяволу, и когда тот заговорит, пусть только преклонят колени и говорят с Богом. Тогда дьявол громко зарычал и закричал:
«Что? Не хотите ли говорить со мной? Я поражу детей и причиню им всяческую злобу!»
Но после этого ответа не последовало.
Здесь я должен упомянуть то, что услышал от одного из служителей этой пресвитерии, который вместе с остальными был назначен собраться в доме ткачей для молитвы и других подобных упражнений. Когда настал день, собралось только пятеро. Но прежде чем войти, они некоторое время постояли в крофте, окружающем дом, совещаясь, что делать.
Они решили две вещи:
— во-первых, не следует использовать заклинания, например, повелевать ему во имя Бога сказать, откуда он, или уйти из семьи, для чего, как они считали, у них не было призвания от Бога;
— во-вторых, когда дьявол заговорит, никто не должен отвечать ему, но должен продолжать поклоняться Богу и исполнять свои обязанности.
Когда все по очереди помолились, и трое из них произнесли по одному-два слова из Писания, они снова помолились.
Когда тот брат, который мне это сообщил, вышел, за ним побежал некий Хью Нисбит, один из членов компании, умоляя его вернуться, потому что дух начал свистеть.
«Нет, — сказал брат, — я оставался столько, сколько меня звал Бог, но возвращаться я не буду».
После этого Гилберт понес большие убытки и пережил много печальных ночей, ни одной свободной ночи за неделю не было, и так продолжалось до апреля; с апреля по июль у него было некоторое облегчение и покой, но затем его снова начали преследовать нападки; и даже их пропитание было настолько испорчено, что семья рисковала умереть от голода, а то, что они ели, не приносило им обычного удовлетворения, к которому они привыкли.
В этом тяжелом и печальном горе Гилберт Кэмпбел решил обратиться к Синоду пресвитеров за советом и наставлением относительно дальнейших действий, а именно: покинуть ли дом или нет? Заседание Синода было назначено на октябрь 1655 года.
Синод своим комитетом, назначенным для заседания в Гленлюсе в феврале 1656 года, счел целесообразным провести торжественное унижение на всех границах Синода и, среди прочего, обратиться к Богу с просьбой о помощи этой страдающей семье.
После тщательного выполнения этой просьбы страдания семьи Кэмпбел уменьшились к апрелю, а с апреля по август их не было вообще.
Затем дьявол начал новые нападения, и, забирая готовую пищу, которая была в доме, иногда прятал ее в дырах у дверных косяков. А иногда он прятал ее под кроватями, иногда среди постельного белья и под постельным бельем, и, наконец, уносил ее совсем прочь, пока там не оставалось ничего, кроме хлеба и воды. Это напоминает мне небольшой отрывок, подтверждающий сказанное.
Однажды утром добрая жена, готовившая похлебку на завтрак для детей, лишилась тарелки, на которой лежала еда.
«Ну, — просила она, — верните мне тарелку».
После чего тарелка полетела к ней. Возможно, если бы она попросила и еду, она могла бы ее получить; такова его реакция, когда его уговаривают. Небольшая дань ему понравится, прежде чем он захочет всего.
Тем не менее, он проявлял свою злобу и жестокость по отношению ко всем членам семьи, изматывая их по ночам, передвигаясь по дому так, что у них не было покоя из-за шума, который продолжался весь август.
После этого дьявол стал еще хуже, рыча и запугивая их, бросая камни и ударяя палками по их постелям ночью. А 18 сентября [1656 года] около полуночи он громко закричал:
«Я сожгу дом!»
И примерно в 3 или 4 ночи он поджег одну из кроватей, которая вскоре была потушена.
Таким образом, я написал краткий и правдивый отчет обо всех произошедших событиях. Описать каждую деталь, особенно менее значимую, заняло бы целый том.
Гудман прожил еще несколько лет после этого в том же доме; и, кажется, каким-то заклинанием дьявол позволил себя изгнать и дал ткачу мирное жилище. Этот ткач был очень странным человеком, что так долго терпел эти удивительные потрясения.